Текст: Александрина Вигилянская
122 года назад, в далёком 1904 году, в первые дни Великого поста моя старенькая пра-пра-прабабушка, Параскева Фёдоровна Вигилянская, пишет письмо своим «мнучаткам» – Васеньке и Стефанидочке Арнольдовым. Нетвёрдой дрожащей рукой она старательно выводит буковки на крохотном листочке:
«СЪ СВЯТЫМЪ ПОСТОМЪ ВАСЪ ПОЗДРАВЛЯЮ И ЖЕЛАЮ ВАМЪ БЫТЬ ЗДОРОВЫМЪ И СПОКОЙНЫМЪ И ДОЖДАТЬСЯ ВЕЛИКАГО ПРАЗДНИКА СВЕТЛАГО ХРИСТОВА ВОСКРЕСЕНIЯ…»
«СКАЖУ ВАМЪ О СЕБЕ МИЛЫЕ. Я ПЕРЕЕХАЛА ВЪ КУРМЫШЪ КЪ ДЯДЕ ЛЕКСЕЮ ИКЪ ТЕТЕ АННЕ ОНИ ВАМЪ ШЛЮТЪ ПОКЛОНЪ ИБЛАГОДАРЯТЪ ЗА НЕОСТАВЛЕНIЯ МЕНЯ, ЕЩЕ ЦЕЛУЮ ВАСЪ КРЕПКО НАКРЕПКО….».
«Дядя Лексей» и «тётя Анна» – мои прапрадедушка и прапрабабушка. Протоиерей Алексий Вигилянский – настоятель Богородице-Рождественского курмышского храма, которому суждено будет испить чашу страданий: безбожные времена изгонят отсюда и благолепие, и молитву, и Память.
Параскева Фёдоровна – внучка святого праведного Алексия Бортсурманского. Её мужем был иерей Павел Вигилянский, с 1839 по 1866 годы – настоятель бортсурманского Успенского храма.
После кончины мужа Параскева жила в Бортсурманах в семье дочери – Марии Павловны Люцерновой, урождённой Вигилянской, и её супруга – иерея Владимира Люцернова, настоятеля бортсурманского храма с 1866 по 1902 годы.
А дальше – видимо, после кончины её зятя, отца Владимира – старенькую мать забирает к себе в Курмыш мой прапрадед Алексий.
В 1904 году, когда Параскева Фёдоровна пишет письмо, её святой дедушка и муж Павел давно похоронены за бортсурманским храмом, и теперь в Курмыше до её окон доносится колокольный звон всех пяти курмышских храмов. А может, уже отслужили, и вечер, и свечка горит на столе, и потрескивают дрова в печи, а она пишет письмо внучаткам, потом складывает листочек втрое, кладёт в маленький конвертик.
Маленький конвертик сквозь времена и пространства долетел до меня – как зов, как колокольный благовест из святого прошлого моих дедушек.
Теперь я хожу теми же – бабушкиными – дорогами.
Через 122 года, в первые дни Великого поста, продравшись сквозь сугробы, я захожу в многострадальный обезглавленный храм прапрадеда. Заледеневшая пустота превращает моё дыхание в пар, но сердце бьётся от тепла чудесно дарованной мне памяти и надежды.
Через 122 года я в сумерках спешу на службу в Успенский храм в Бортсурманах, где молились и пра-пра-прабабушка Параскева, и пра-пра-прадед Павел, и святой Алексий, и будущий курмышский настоятель – пра-прадед Алексий, родившийся и выросший в Бортсурманах.
В темноте, в чистоте, в благоговейной строгости звучит ровный голос батюшки, и люди стоят, как свечи, следя по книжечкам за словами Покаянного канона, а потом коленопреклоненно взывают к Богу в молитве Ефрема Сирина. И – милость Божия – я тоже здесь, среди них, вместе с ними.
Что-то великое, тайное, не выразимое словами, есть в этом ощущении молитвенной связи со зримыми и незримыми людьми, из века в век приносящих своё великопостное покаяние «едиными устами и единым сердцем».
Не расплескать бы теперь это чувство, в котором чудесно соединились молитва, память, любовь и надежда.
И ДОЖДАТЬСЯ ВЕЛИКАГО ПРАЗДНИКА СВЕТЛАГО ХРИСТОВА ВОСКРЕСЕНIЯ